79-летнюю Мариэтту Рябцеву хотели тайно похоронить, не известив о ее смерти даже родных, а перед похоронами срочно забальзамировать 

«Я не хочу, чтобы врач узнал, где я храню деньги и золото!»

— Деньги здесь не главное! — убеждает меня Марина Васильева. — Хотя, конечно, они тоже играют роль. Дело в том, что я хочу оградить этого «врача» от других пенсионеров, которые рискуют не только своим здоровьем, но и своими жизнями!

А начиналась эта история так. Жила в Кишиневе пенсионерка Мариэтта Рябцева, в августе ей исполнилось 79 лет. Родных у нее осталось мало, есть племянница Марина Васильева, которая давно вместе с мужем живет в Лондоне. Мариэтта Игнатьевна жила одна в двухкомнатной квартире на Ботанике.

— Она по завещанию оставила свою квартиру мне, — рассказывает из Лондона Марина. — На тему завещания я с ней никогда не общалась, как-то неловко было. У меня после смерти родителей осталась квартира, я ее продала и купила чуть поменьше, квартплата была высокая. Я не могла приезжать из Англии, так как занималась оформлением документов. Тетя записала эту квартиру на себя и пустила туда квартирантов.

 

Марина Васильева надеется добиться справедливости.

Марина Васильева надеется добиться справедливости.

 

Мариэтта Игнатьевна около четырех лет получала деньги от квартирантов (100 евро в месяц) и жила на них да на свою крохотную пенсию. Также Марина регулярно пересылала своей тете деньги из Лондона, чтобы та ни в чем не нуждалась. Когда Марина приезжала в Кишинев, то останавливалась у своей тети.

— У меня, кроме тети и сына, больше никого и не было! — вздыхает Марина. — Когда я продала свою квартиру, то 4 тысячи евро отдала тете Мариэтте.

За три недели до своей смерти Мариэтта Игнатьевна попросила Марину нанять ей домработницу. Пенсионерка стала очень плохо видеть. Марина нашла домработницу, позвонила тете.

— Та обрадовалась, а спустя некоторое время вдруг резко отказалась, не объясняя причины — говорит Марина. — Видимо, тетю стали уже тогда обрабатывать. Как мне позже рассказала соседка Лариса Арама, к тете зачастил участковый врач Игорь Жалбэ, стал ее обхаживать. Тетя ему отвечала, что квартира записана на Марину, тогда он полностью стал ее игнорировать, когда она приходила к нему на прием в поликлинику №11.

Прошло около трех недель, и 3 октября Марина получает по соцсетям сообщение от соседки Ларисы, что Мариэтта Игнатьевна в больнице, очень плоха.

— Как оказалось позже, 4 октября моя тетя подписывает договор о своем пожизненном содержании с врачом Игорем Жалбэ, а через четыре дня скоропостижно умирает! — продолжает Марина Васильева. — Соседка рассказывала, что он сразу, после подписания договора, пока она была еще жива, начал выносить из квартиры тети какие-то вещи.

— Мои родственники, которые живут в моей квартире, помогали соседке, приносили ей воду и продукты. — говорит Лариса Арама. — Я их об этом просила, тетя Мариэтта была мне как мама. Они ей позвонили по телефону, в дверь стучали. Тетя Мариэтта еле-еле им ответила, что она упала, не может до двери доползти! Как же так? Она всегда себя нормально чувствовала, никогда у нее опухших ног не было! А доктор ей уже дня три или четыре ставил капельницы. Мои родственники зашли в тот день в ее квартиру, и вдруг у нее опухшие ноги!

Мариэтта Игнатьевна тут же позвонила квартирантам соседки Ларисы Арама и говорит им: «Он выносит мои вещи! Я не хочу, чтобы он узнал, где я храню деньги и золото! Я хочу обратно переписать квартиру на Марину!»

А 8 октября Лариса Арама позвонила Марине и сообщила, что ее тетя умерла, а похороны назначены на 10 число…

— Я удивилась — а кто же организовывает похороны? — продолжает Марина. — Тогда-то я впервые узнала об этом докторе Игоре Жалбэ. Нам, конечно, стал подозрительным тот факт, что человек 4 октября подписал договор о своем пожизненном содержании, а уже 8-го скоропостижно умирает. Получается, врач содержал ее меньше четырех дней!

— Жалбэ давно хотел стать опекуном тети Мариэтты, — рассказывает Лариса Арама, она около двадцати лет была соседкой Рябцевой. — Она категорически отказалась! Когда моя соседка приходила к нему на прием в поликлинику, он даже не смотрел в ее сторону! Поэтому я была в шоке, когда узнала, что Жалбэ стал ее опекуном!

«Главное — остановить этого человека!»

Марина с мужем прилетели вечером 9 октября. Марина еще из Лондона позвонила в полицию Ботаники и попросила принять ее заявление. 10 октября Марина пришла в полицию. В этот день как раз и должны были состояться похороны Мариэтты Рябцевой. Игорь Жалбэ приехал в морг, чтобы забрать тело, но ему его не отдали.

— Есть несколько подозрительных моментов. Во-первых, когда человек умирает, об этом надо сообщить в полицию в течение часа. Этого вообще не было сделано, полиция о смерти моей тети ничего не знала, пока я им не сказала! — Марина загибает пальцы. — Во-вторых, Игорь Жалбэ добился того, чтобы вскрытие не проводилось. В-третьих, непонятно, по какой причине он решил ее забальзамировать. В-четвертых, тетя умерла в больнице №4, а бальзамировать ее увезли в третью больницу. Какое-то непонятное движение трупа по больницам!

Есть еще один момент. Если человеку нечего бояться, если он порядочный, то почему ничего не сообщил родным Мариэтты Рябцевой о ее смерти?

— Я сразу же заявила полицейским, что это выглядит очень подозрительно, — вздыхает Марина. — Кстати, недавно тетя меняла евро и доллары на леи, у нее в квартире было минимум три тысячи в евро и две — в долларах, очень много золота было, она любила золотые украшения. Я все это сообщила полицейским.

— Да, у тети Мариэтты были деньги в квартире, много денег, — подтверждает Лариса Арама. — У нее дома была приличная сумма в евро и в долларах, они сняла деньги со счетов в двух банках. А после ее смерти никаких денег не нашли…

В тот же день полицейские вместе с Мариной и Игорем Жалбэ, а также их адвокатами приехали в квартиру Мариэтты Рябцевой, сделали опись вещей, которые там находились.

— Мы не нашли там ни одного документа, ни одной бумаги, ни одной бануцы, тем более золота! — удивляется Марина. — Получается, что человек прожил жизнь без единого документа и ничего на старость не скопил! Игорь Жалбэ очень безобразно себя вел, хамил. Я хотела взять на память наши семейные фотографии, где я и мои родные с тетей, но Игорь Жалбэ даже их не разрешил взять! Представляете?!

Кстати, во время похорон Мариэтты Игнатьевны, которые все-таки состоялись, Игорь Жалбэ пытался прогнать ее родных, даже не пустить их в церковь, где ее отпевали!

Интересная деталь. Игорь Жалбэ, хотя договор о пожизненном содержании это предполагает, отказался платить за омовение и одевание покойницы, это сделала сама Марина. Как оказалось, у Мариэтты Рябцевой был рак, но ни на какие боли она не жаловалась.

— Третья и четвертая стадия без боли проходить не могут! — говорит Марина. — Было вскрытие на наличие тяжелых металлов, результаты станут известны через месяц-два.

— Есть подозрение, что ее отравили?

— Не знаю. Возможно, ей кололи что-то, что усугубило ее состояние. В квартире тети, когда она была жива, видели капельницы. Непонятно, какие капельницы ей делали?!

— Чтобы у нее оказалась сразу четвертая стадия рака?! — недоумевает Лариса Арама. — Чтобы с этим она жила без морфия и обезболивающих? Я в это не верю! Мои родные болели раком, мой отец без морфия не мог обходиться. Я в шоке…

Сейчас по данному факту заведено уголовное дело.

— Когда я была у следователя, он мне сообщил, что есть еще три человека, которые подписали с Игорем Жалбэ договоры о своем пожизненном содержании, — говорит Марина. — Моя тетя, как оказывается, у него не первая… Мы были по адресу, по которому Игорь Жалбэ прописан, там строится двухэтажный особняк. Это центр Буюкан, довольно дорогой район. Следователь, когда я у него была последний раз, сказал, что у врача обнаружили еще одну квартиру. Получается, на врача записано порядка четырех квартир! Если честно, я очень надеюсь на следственные органы, на то, что они во всем разберутся. Пожилые люди не могут за себя постоять, они беспомощны! А этот врач — высокий, здоровый мужик под метр девяносто! Что старый и больной человек может сделать, чтобы себя защитить?…

КОММЕНТАРИЙ ПОЛИЦИИ

«Мы ждем результатов экспертизы»

— Возбуждено уголовное дело по статье «Мошенничество в особо крупных размерах», — сообщил нам следователь Георгий Лукиан. — Мы работаем и проверяем не только этот факт, но и другие. Мы нашли и других людей, подписавших с Жалбэ договоры о пожизненном содержании, выясняем обстоятельства, при которых они были подписаны.

— Случай с Мариэттой Рябцевой вызывает у вас подозрения?

— Мы возбудили уголовное дело и ждем результатов двух экспертиз. Первая — это судмедэкспертиза, вторая — графологическая. Соответствует ли подпись под договором о пожизненном содержании подписи самой Мариэтты Рябцевой. Мы сейчас только в начале расследования, не знаем, виновен ли врач или нет.

— Да, уголовное дело возбуждено по статье «Мошенничество в особо крупных размерах», — подтвердил глава инспектората полиции Ботаники Николай Чикарев. — Есть еще несколько случаев, сейчас мы их проверяем. Мы работаем, и какой-то подробной информации вам пока дать не можем.

— Если будет доказано, что тут не мошенничество, а что-то более серьезное…

— Тогда это будет уже другая статья. Игорь Жалбэ по презумпции невиновности находится на свободе.

 

Игорь Жалбэ: «Я чист перед Богом!»

Игорь Жалбэ: «Я чист перед Богом!»