«Рука Москвы» добралась уже и до молдавского языка
Почему молдавский и румынский — не близнецы-братья, а все-таки два разных языка
Почему молдавский и румынский — не близнецы-братья, а все-таки два разных языка

В маршрутке я стал свидетелем интереснейшего телефонного разговора, который обогатил мой лексикон. Мужик лет 35-ти обсуждал по мобильнику варианты съема квартиры. Видимо, с женой. Говорил долго и громко, на весь салон. И на таком молдо-русском суржике, который поняли бы и люди, знающие только один язык — или молдавский, или русский.

— Многосемейка? — переспрашивает он. Малосемейка — знаю, а вот многосемейка… Интересно, что он имел в виду?

— Доуэ комнате, да, — продолжал он обсуждать. Хотя даже я знаю, что комната — это камера или одайе. — Проход есте, балкон есте. МеблИрованная… — именно так, с ударением на «и».

— Все понятно, — заканчивал он разговор. — Мыне нентылним. Хорошо… Бун… Пока.

И главное, что его прекрасно понимал не только телефонный собеседник, но и все пассажиры маршрутки! Я к тому, что утверждение Михая Гимпу о том, что у нас с Румынией — «одна страна, один народ, один язык» — в корне ошибочно. Вот ехал бы с нами в маршрутке житель соседнего государства, многое бы он понял из этого разговора?

Вы послушайте хотя бы, как молодежь общается по телефону, пересыпая молдавскую речь русскими словами: «привет», «ясно», «как бы», «отлично», «понятно», «пока-пока». И это еще не считая нецензурных словечек-паразитов, употребляемых для связки слов.

Во всем этом унионистская камарилья во главе с Гимпу легко узреет «мыну Московей» и привычно обвинит Кремль в «тяжком наследии», которое коснулось даже языка. Но язык ведь не стоит на месте, он постоянно развивается, появляются новые заимствованные слова. Да, многолетняя жизнь в одной стране — СССР — плюс многотысячная армия гастарбайтеров в России не могли не сказаться не только на нашем менталитете, но и на языке. Вспоминаю, как в командировке в каком-то глухом молдавском селе спросил дорогу у селянина, чинившего автомобиль. Тот ответил мне с таким московским протяжным аканьем, что сразу стало ясно, где он на машину заработал.

И борьба Гимпу с иноземным, то есть русским влиянием в молдавском языке, — это борьба с ветряными мельницами, ни к чему хорошему это не приведет. Народу удобно так говорить — и точка! И когда речь человека не отягощена жесткими нормами и правилами языка, то на свет появляются очаровательные нелогизмы. «Многосемейка» — красиво звучит, правда?!
kp.md